БЕЛАЯ КОСТЬ или ГОРЕЧЬ РАЗОЧАРОВАНИЯ

Глядя на своих студентов, один профессор любил, наставляя их, повторять: "Запомните, важно не то, будете ли вы стоять перед оркестром; важно то, что вы будете с ним делать".

Факультет оперно-симфонического дирижирования всегда считался самым престижным в консерватории. Быть может поэтому его студентов с издевкой называли "белая кость". Условно их можно было разделить на две категории: тех, чьи родители, будучи влиятельными, обустраивали карьеру своих детей, и тех, кто попал туда по воле случая, благодаря своему таланту.

Быть руководителем всегда считалось престижно. Но чтобы стать настоящим дирижером, недостаточно одного диплома. Необходимо нечто большее, что называется Божьим даром, хотя некоторые утверждали, что это всего лишь ремесло, для которого достаточно амбиций и связей.

...Репетиции ждали с нетерпением. Все изголодались по профессиональной работе, так как последний раз высокий уровень демонстрировал приезжий дирижер. К счастью, он оказался еще и скрипачом, прекрасно разбиравшимся в специфике оркестровой кухни. Струнный или, как его еще по другому называют, камерный оркестр, имеет свои особенности, и чтобы им руководить, быть просто дирижером недостаточно. Тем более, если волею обстоятельств в коллективе собрались музыканты высокого класса, и который, скорее, правильнее было бы называть ансамблем солистов.

В свое время один талантливый музыкант сумел объединить их в прекрасный коллектив, который снискал славу и признание публики далеко за пределами своего города. Однако судьба распорядилась с ним жестоко. Замену безвременно скончавшемуся руководителю искали долго, перебиваясь дирижерами-гастролерами. Но, к сожалению, струнников среди них не наблюдалось, и поэтому приходилось играть под руку не только бывших пианистов, но даже балалаечников или сопилкарей.

И вот счастье, казалось, улыбнулось. Где-то на периферии наконец нашли руководителя с солидными регалиями и опытом работы со струнным оркестром. Естественно, все воодушевились и мысленно настроились на профессиональный лад. Правда, злые языки поговаривали, что он скорее хороший менеджер, чем дирижер, и что якобы даже не заканчивал консерваторию. А звания были не настоящими - вероятно купленными благодаря нужным связям. Но с другой стороны, о ком у нас когда хорошо отзывались! Музыканты, как известно, народ непростой, часто завистливый и склочный. Да и не зря говорят, что "не пророк в своем отечестве".

Утро выдалось дождливым и промозглым. Обычно в такую погоду инструменты немного капризничают и отдают в звуке песком. Все волновались, что известный маэстро может остаться недоволен тембровым ансамблем, которым так гордился коллектив. Ведь редкая по тем временам культура звука фактически являлась его визитной карточкой. Но, к счастью, опасения оказались напрасными, так как дирижера все устраивало, разве что кроме некоторых темповых характеристик, которые он трактовал своеобразно и достаточно свободно, мотивируя это художественным чутьем. Возможно поэтому Allegro vivace (быстро, живо) он предпочитал исполнять как Prestissimo (очень быстро), не видя в этом принципиальной разницы. Зато Allegro pezante (быстро, тяжело) в пьесе "Монтекки и Капулетти" Прокофьева, специально переложенной когда-то для ансамбля, напротив, трактовал крайне медленно и излишне патетично, так что форма едва держалась. Вероятно, он и не догадывался, что термин "pezante" не является ремаркой темпа, а обозначает только характер исполнения.

Поначалу все шло вроде бы пристойно, хотя иногда складывалось впечатление, что дирижеру нечего сказать, и он с трудом подбирает необходимые слова. Поверить в это не представлялось возможным, так как солидное звание и громкое имя, хотя и сделанные на периферии, не допускали и мысли о несостоятельности. К тому же шуточки и комплименты в адрес коллектива, сказанные пусть и невпопад, всегда разряжали обстановку. Да и потом, многое списывалось на первую репетицию - попытку притереться друг к другу и нащупать, так сказать, стиль работы. Тем более что программа была уже давно обыграна и нуждалась всего лишь в небольшой корректуре по части нюансировки. Обычно в таких случаях опытные дирижеры просто проводят акустическую репетицию, выверяя звуковой баланс и правильность проставленных штрихов.

И надо ж было такому случиться, чтобы кто-то из оркестрантов с характерной картавинкой вдруг спросил: "Пггростите маэстггро, как Вы нам посоветуете исполнить стаккато в пятом такте - маркированным деташе или, как обычно, спиккато у колодочки?" - при этом в голосе едва улавливалась легкая издевка.

Немного растерявшись от неожиданности (в его оркестре ему уже давно никто не задавал никаких вопросов), маэстро собравшись, вдруг решил блеснуть знанием терминологии. И с присущей ему дежурной улыбкой, как-бы пытаясь иронизировать, сказал: "Я буду счастлив, если вы соберетесь и проиллюстрируете мне хотя бы деташе!"

Скандал разразился несколько позже, когда, не почувствовав подвоха и войдя в раж, уже в привычной хамской манере он с апломбом заявил, что не понимает в чем, собственно, дело: "Это же "элллементарррно", театрально возмутился дирижер, - сыграть пассаж на один смычок, даже если там, как вы утверждаете, какое-то "летючее" стаккато". И чтобы придать своим словам большую значимость, он визуально проиллюстрировал сказанное жестом, держа скрипку почему-то в правой руке и имитируя полетность смычка левой, наверное, полагая, что особой разницы при этом также нет.

Выяснять уже никто ничего не стал. Недоумевая, как такое могло иметь место вообще, музыканты, удивленно переглянувшись, как один встали и по-английски вышли.

Обидным было не то, что в очереной раз коллектив профессионалов пытался возглавить неуч, и даже не то, что опять обманувшись, повелись на дутый авторитет и липовые звания, а то, что горечь разочарования не оставляла больше места для иллюзий. По сути, это был болезненный крах, крах надежды.

Post Scriptum

Занимая руководящую должность, а тем более высокого уровня, пожалуй, стоит знать, что для достижения истинного успеха компетентность невозможно подменить административным ресурсом. И что в музыке, как и в политике, какими бы заслугами и регалиями ты ранее не обладал, всегда следует помнить о горьком опыте Наполеона, который размышляя над ошибками, сказал: ОТ ВЕЛИКОГО ДО СМЕШНОГО - ОДИН ШАГ

------------------------------ В посте использована иллюстрация Питера Джексона «Наполеон отступает из Москвы».

* Автор информирует, что в рассказе все персонажи вымышленные и являются собирательными художественными образами, а любые совпадения случайны. 03.02.2021 г.